Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа  

маленькая неосторожность вашей маменьки его приостановила, а то бы дело уж и выгорело. Антон Мануйлович, говорить князю, что ли? — Говори, он ведь свой,— сказал Девиер. — Всем теперь нам свой! — произнес с видом торжества Ушаков.— Граф Антон Мануйлович хлопочет, как бы так устроить, чтоб государыня заплатила из казны долг вашего братца князя Сергея Петровича, что в текущее время находится в Голендерской земле. И вдруг что же? Что бы вы думали! Слышит граф отовсюду, что ваша маменька заранее наговорила всем про то, что надеется от государыни такой к себе милости. Ужасно неосторожно! Ну как не понимать, что про такие замыслы надобно секрет держать большой, а не публиковать преждевременно. Не можете ли вы, князь, догадаться, каким это путем всякая сволочь знает про такое желание вашей маменьки? — Какое? — спрашивает князь Яков.— О чем? — Да о том,— сказал Девиер,— что вашей матушке княгине Анне Петровне хотелось бы, когда б императрица заплатила долги ее старшего сына, братца ва-шего, князь Яков Петрович. Я узнал наверное, что она говорила про то князю Василию Лукичу Долгорукову. Это верно. По, видно, и, кроме пего, кому-нибудь она говорила и обращалась либо у себя в доме как-нибудь невзначай проговорилась. — Не знаю, граф,— сказал князь Яков Петрович. — Не знаете? — подхватил Ушаков.— Кому ж знать больше вас то, что у вас в доме деется? Вы очень умны, князь, да ведь и я не дурак! Я вижу, вы, князь, осторожность соблюдаете, боитесь нас, я вижу. Только
Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа