Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа  

Ушаков.— Твоя боярыня во всем созналась; поэтому тебе нечего больше запираться и врать. Ты ходила к калмычке звать ее к княгине? — Ходила,— отвечала Мавра. — И требовала от ней приворотного корешка? — спросил Ушаков. Мавра Тимофеевна запнулась, жалобно глянула на стою боярыню, а княгиня, продолжая по-прежнему рыдать, приподняла голову и сказала: — Мавра Тимофеевна! Я во всем повинилась. Что они хотят, то по ихнему пусть будет. Мы пропали. — За приворотным корешком? — спрашивал снова Ушаков.— И принесла калмычке- десять венгерских золотых? Так? Говори! — Так! — сказала печально боярская боярыня. — А она корешок тебе дала или сама принесла к княгине? — спросил Ушаков. — Обманула. Обещала принести и не принесла,— отвечала Мавра Тимофеевна. — А ты знала, зачем твоей боярыне тот приворотный корешок? — спрашивал Ушаков. — Нет, не знала. Как можем мы знать, что у наших господ на мыслях? Мы идем, куда нам прикажут. Мы люди подневольные,— говорила Мавра Тимофеевна. — Надобно теперь эту шельму калмычку уличить,— сказал Девиер. Ушаков хлопнул в ладоши. Вошел солдат. — Введите калмычку! — сказал Ушаков, Ввели калмычку. — Ты мерзкая, гнусная баба! — сказал ей Ушаков, сморщив брови.— Ты хочешь от нас отделаться ложью и запирательством! Слушай, что на тебя говорят! Ты знаешь вот эту женщину? Он указал на Мавру Тимофеевну. — Знаю,— сказала калмычка. — Она приносила тебе десять венгерских золотых. Ты их взяла. За что ты их брала? — спрашивал
Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа