Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа  

калмычка.— Знала. Я по совести сказала, как перед богом истинным, что не знала, а ваша милость требуете, чтоб я сказала, что знала, так нечего делать, скажу — знала; все равно как сказала бы, выдержавши пытку. — Ты писать умеешь? — спросил Ушаков калмычку. — Не умею,— отвечала та. — А ты? — спросил Ушаков, обратись к Мавре Тимофеевне. — Нет, не умею, батюшка, ваше превосходительство,— отвечала Мавра Тимофеевна. — Уведите подсудимых! — сказал Ушаков. Солдаты увели из залы всех — и княгиню, и Мавру Тимофеевну, и калмычку. — Ну что? — говорил Ушаков Девиеру.— Похвалишь нас, Антон Мануйлович, али, может быть, за что-нибудь укоришь? Девиер с видом размышляющего человека сказал: — С неделю тому назад герцога голштинского министр говорил мне: «Какой-то философ написал — осуждает пытки, не падобно-де людей пытать, муками-де правды от них не дознаешься: убоясь мучении либо не выдержавши их, иной наплетет на себя повесть что, чего не токмо что не делал, а и в помышлениях у него того не было, а он под пыткою все на себя наговорит». Я вот смотрю сегодня, и слушаю, да и думаю: прав ли, не прав ли тот француз, что так размышляет. — И как же ты рассуждаешь, Антон Мануйлович, прав он или не прав? — спросил его Ушаков. — Думаю,— отвечал Девиер,— что частью прав, а частью не прав. Я думаю, что эта княгиня точно замышляла приворотный корешок достать и свою бабу посылала к колдунье; если б не высекли, она бы ни за что не повинилась. А вот что калмычка, так мне
Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа