Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа  

сдается, она и впрямь не знала, зачем княгине тот корешок нужен; но, испугавшись моего запрета, корешка не дала; так я думаю — она могла в самом деле не знать об умысле княгини против государыни, а теперь как увидала заплечных мастеров, так испугалась и наговорила на себя, как тебе угодно будет. — Может быть! — заметил Ушаков.— Да это все равно. Ну, положим, она и не знала и сама на себя наговорила. Что ж за беда? Пропадет она — туда и дорога! Что жалеть ее — она ведь подлого звания, мало ли таких баб случаем пропадает? Зато самая сущность дела открыта. А без пристрастия и пыток как ты открыл бы ее? Вестимо, никто на себя сам не скажет, коли его не припугнуть. Эти модники, что пишут там в своих книжках, только напрасно духи смущают людские. По старине живали паши деды и прадеды, и пытки у них при розыске бывали. Не без того, что и безвинных замучивали, слова нет, всего бывало; зато и правду узнавали, а без пристрастия, говорю, правды не узнаешь! А этих умников, что выдумывают такое, что пытать ненадобно,— их бы ко мне, так я бы как позвал моих заплечных мастеров, запели бы эти сочинители совсем иные песенки! По окончании первого допроса с невеликим пристрастием Василия Данилова отвели, как мы выше сказали, к посадскому человеку Федору Зюзе. Василий Данилов был из таких подсудимых, которых нельзя было ни посадить в сибирку, ни отдать на поруку; таких помещали на время у какого-нибудь слободского домохозяина, и это составляло такую же постойную повинность,
Главная   княгине   рассудительная   что   Разве   узнать   правда   идете   что   моей   люди   правда   которые   разом   подневольные   тебя   Девиер   упала   Разве   можем   нечаянно   потом   Тимофеевну   правда   ограничилась   обомлела   занес   правда   ходила   пришла   взяла —   отец   умная   которые   грозный   господа